Четверг, 29 Июнь 2017, 09:07Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Категории каталога

Мои статьи [33]
О городе [2]
Статьи про наш любимый город.
О сайте [1]
Всё, что относится к сайту. Пользоавтельское соглашение.
Наука [4]
Научные и "околонаучные" материалы.
Религия [3]
Всё про религию.
Музыка [0]
О музыке и музыкантах.
Компьютеры [1]
Программы и аппаратура компьютеров.
Заработок [6]
Статьи о различных выдах заработка.

Форма входа

Приветствую Вас Гость!

Поиск

Мини-чат

Статистика


Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Каталог статейКаталог статей
Главная » Статьи » Наука

Демографический кризис в России и Украине
Демографический кризис в России и Украине
Постперестроечный период в России ознаменовался демографической катастрофой, получившей название «русский крест» [25].

Диаграмма 1. Динамика рождаемости и смертности (‰, на 1000 чел.) в России в 1978–2005 гг. («русский крест») [8, 51]

С 1987 г. по 1993 г. рождаемость в стране сократилась с 2 до 1,3 ребенка на женщину (или с 17,2 до 9,4‰). С 1986 по 1994 гг. смертность в России выросла с 10,4‰ до катастрофического и аномального для сколько-нибудь развитых стран уровня 15‰. В 1991–1992 гг. смертность сравнялась с рождаемостью, а вскоре и значительно превысила ее. В настоящее время уровень смертности в России (16‰) — один из самых высоких в мире (за пределами пораженной ВИЧ Тропической Африки).

Даже несколько более катастрофично выглядит демографическая ситуация в Украине, где смертность в 2005 г. составила 16,6‰, а рождаемость — 9‰.

Диаграмма 2. Динамика рождаемости и смертности (‰, на 1000 чел.) в Украине в 1975–2005 гг. («украинский крест») [51]


Вклад низкой рождаемости и высокой смертности в российский и украинский «кресты»
По европейским меркам уровень рождаемости в России и Украине нельзя назвать беспрецедентно низким, столь же низкая рождаемость наблюдается во многих развитых странах. Однако уровень смертности в этих и некоторых других восточноевропейских государствах действительно аномально высок. Не только в странах Запада, но и, например, в Армении и Грузии приблизительно столь же низкая рождаемость, сочетается с такой же невысокой или еще более низкой смертностью [49, 51], благодаря чему заметного убывания населения, т.е. острого демографического кризиса, здесь не наблюдается. В России и Украине именно катастрофическая смертность населения создает колоссальный разрыв между рождаемостью и смертностью, который выливается в острую депопуляцию.

В общем, можно выделить две основные группы гипотез относительно причин столь высокой смертности в Украине и России (а также Белоруссии).

1) Чрезвычайно высокая смертность — результат ухудшения уровня жизни после распада Советского Союза: экономический кризис, низкий уровень медицины, неблагоприятная экологическая ситуация, неудовлетворенность жизнью и т. д.

2) Основными фактором сверхсмертности россиян и украинцев является высокий уровень потребления алкоголя, табака и наркотиков.

Нет сомнения, что свой вклад внесли обе группы факторов, однако необходимо выяснить, какая же из них оказала решающее воздействие. Попробуем проверить эти гипотезы, сопоставив их с имеющимися данными.

Экологический фактор
После распада Советского Союза, когда смертность россиян резко выросла до аномального уровня, нагрузка на окружающую среду уменьшилась, в первую очередь, в связи с падением производства и многократным снижением уровня химизации сельского хозяйства. Объемы выбросов вредных веществ в атмосферу и окружающую среду, в целом, существенно сократились. В середине 1990-х впервые за долгие годы наступила некоторая стабилизация окружающей среды [29]. Все это происходило на фоне катастрофического роста смертности населения. Нет сомнения, что не слишком благоприятная экологическая ситуация негативно сказывалась и сказывается на здоровье и вносит определенный вклад в повышенную смертность, в особенности, в зонах экологического бедствия. Однако, в целом, очевидно, что экологическая ситуация не является фактором, объясняющим феномен постсоветской сверхсмертности 1990-х гг.

Экономический кризис
Детальный анализ приводит нас к выводу, что экономический кризис также не является главной причиной кризиса смертности в России и в Украине [25]. Во-первых, настоящий кризис сверхсмертности разразился в 1990−1994 гг. в экономически менее пострадавших северных постсоветских странах: России, Украине, Белоруссии и странах Балтии. В то же время в самых бедных странах Центральной Азии, а также Закавказья, где экономический кризис был нестандартно тяжелым даже по постсоветским меркам [40, 51], прирост смертности был существенно меньше [49, 51]. Во-вторых, в России и Украине более всего от кризиса сверхсмертности пострадали не беднейшие половозрастные группы: дети и женщины, а экономически наиболее состоятельная половозрастная группа мужчин среднего возраста [49]. Относительный прирост смертности (в процентах) среди пенсионеров также был существенно ниже, чем среди мужчин работоспособного возраста [49]. Наконец, среди регионов России наибольшей продолжительностью жизни отличаются такие беднейшие и политически нестабильные регионы, как Ингушетия и Дагестан. Если в России, в целом, в 2001 г. продолжительность жизни составляла 59 лет для мужчин и 72 года для женщин, то в Ингушетии эти показатели были равны 70 и 79 годам, а в Дагестане 67 и 76 годам соответственно [7].

Безусловно, экономический кризис внес существенный вклад в негативное развитие демографической ситуации в восточнославянских странах, однако он объясняет лишь меньшую часть феномена восточнославянской сверхсмертности, который так ярко проявил себя в начале 1990-х и в полной мере сохраняется в наши дни. Особенно отчетливо это видно при анализе демографического и экономического развития России и Украины в кросс-национальной перспективе. Существуют десятки стран со значительно меньшим ВВП на душу населения, чем в России и Украине, и значительно более благоприятной ситуацией со смертностью и продолжительностью жизни.

Кризис медицины
Экономическая ситуация в стране, как правило, сильнейшим образом отражается на состоянии медицины и системы здравоохранения, в целом. Ряд исследователей указывали именно на кризис российской медицины в качестве основного фактора катастрофической смертности в России. Однако, «вопреки тому, что кажется очевидным, Россия избежала резкого снижения расходов на здравоохранение в 1992−1995 гг. Согласно двум независимым оценкам, их снижение, с учетом поправок на инфляцию, составило около 10% [34, 44]. Количество больничных коек и врачей на душу населения почти не уменьшилось [47]. Таким образом, «обвала» не произошло» [28]. То же самое можно сказать и об Украине. Конечно, тяжелый экономический кризис начала 1990-х стал мощнейшим ударом по системе здравоохранения Украины, однако в основе своей эта система устояла: больных продолжали принимать в больницы, по-прежнему делались операции, поликлиники продолжали вести прием населения. Таким образом, кризис медицины не является главной причиной кризиса сверхсмертности в указанных странах.

В пользу такого утверждения свидетельствует, в частности, проведенное в Новосибирске исследование заболеваемости инсультами. Смертность от инсультов там выросла с 1987 по 1994 гг. за счет увеличения количества инсультов, в то время как процент умерших среди перенесших инсульт практически не увеличился [46].

Состояние медицины в России и Украине вряд ли хуже, чем в странах Закавказья и Центральной Азии, где ситуация со смертностью и продолжительностью жизни, в целом, заметно более благополучная (за исключение Казахстана, где значительный процент населения составляют славяне). Ряд показателей свидетельствует о позитивных тенденциях в российской медицине в последние годы — например, наблюдается снижение материнской и младенческой смертности и детской смертности от лейкемии [45]. Все это находится в разительном контрасте с продолжающимся ростом общей смертности россиян. Очевидно, что недостаток доступного и качественного медицинского обслуживания вносил и вносит свой вклад в повышенную смертность в Украине, России и других странах СНГ. Однако привлечения этого фактора совершенно недостаточно для объяснения феномена постсоветской сверхсмертности.

Неудовлетворенность жизнью и духовное неблагополучие
Достаточно распространенным является положение о том, что социальный стресс, неудовлетворенность постсоветской действительностью вносят существенный вклад в сверхсмертность на постсоветском пространстве.

Социопсихологические исследования показывают, что, жители ряда постсоветских и восточноевропейских республик в 1990-е гг. были ничуть не более, а зачастую менее счастливы, удовлетворены жизнью и оптимистичны, чем россияне и украинцы [33, 25]. Однако это не мешало жителям Армении, Грузии и Молдовы иметь значительно, а иногда и разительно меньшие показатели смертности и значительно бóльшие показатели продолжительности жизни.

Анализируя данные опроса в рамках программы «Центрально- и восточноевропейский барометр», Е. Брейнерд и Т. Кутлер указывают на то, что после 1998 г. уровень пессимизма российских мужчин 25−64 лет существенно понизился, что произошло на фоне существенного прироста смертности в этой группе [32]. Опросы фонда «Общественное мнение» также фиксируют значительное улучшение психологического самочувствия россиян с 1998 по 2001 годы [24]. Несмотря на рост оптимизма и улучшение психологического самочувствия россиян, смертность в России за этот период существенно возросла — с 13,6‰ в 1998 г. до 15,6‰ в 2001 г., т.е. почти на 300 тыс. за год [8]. Следовательно, пессимизм и неудовлетворенность жизнью не является важнейшими факторами кризиса сверхсмертности в России.

И. А. Гундаров в подтверждение значимости вклада психологических факторов в кризис смертности [9, 10] приводит результаты статистического теста, основанного на подсчете «коэффициентов сцепленности» показателей смертности с различными социальными и экономическими показателями, а также результаты регрессионного теста для некоторых стран Восточной и Центральной Европы и СНГ. Сила связи с показателями смертности оказалась выше всего для уровня убийств, несколько меньше для уровня питания, заработной платы и самоубийств. При расчетах использовались также такие показатели, как промышленное и сельскохозяйственное производство, потребление алкоголя, обеспеченность врачами, розничный товарооборот и ввод в эксплуатацию жилых домов [10].

Как и многие исследователи [5, 32], И. А. Гундаров пользовался неверными официальными данными по потреблению алкоголя в Украине, России и других государствах. Официальные данные по потреблению алкоголя в постсоветских странах не учитывают теневого сектора в производстве и импорте алкогольных напитков, который занимает в ряде стран доминирующее положение. И если данные по Российской Федерации отражают хотя бы общую динамику потребления алкоголя, то данные по Украине и, например, Казахстану не выдерживают совершенно никакой критики. В этих двух странах официальные данные и реальное потребление различается в несколько раз.

Что касается уровня убийств, то он зависит не только от нравственного состояния населения. Мощнейшим фактором уровня убийств в обществе является потребление алкоголя [1, 14, 30, 31, 36]. Большинство российских убийц пьяны в момент убийства [12], как и значительное количество самоубийц [14]. Есть основания предполагать, что проведенный И. А. Гундаровым статистический тест указал на уровень убийств как на самый надежный предиктор смертности в России, в значительной степени, потому что этот показатель является лучшим показателем потребления алкоголя, чем официальная статистика потребления алкоголя.

Нет сомнения, что психологическое состояние граждан оказывает влияние на их здоровье и продолжительность жизни (хотя механизмы могут быть совсем иными, чем это кажется с первого взгляда). Регрессионный анализ данных Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения (РМЭЗ) на предмет статистически значимых отличий умерших и не умерших за период обследования мужчин старше 18 лет не выявил значимости психологического фактора (уровень оптимизма), в отличие от возраста, индекса массы тела, курения и потребления крепких алкогольных напитков (водки и самогона) [32].

Алкогольная гипотеза
Уже само географическое распределение демографических показателей указывает на важность этого фактора. Все те страны, где случились демографические кресты, а именно Россия, Украина, Белоруссия и страны Балтии, в отличие от стран Закавказья и Средней Азии, а также глубоко исламизированных республик Северного Кавказа, имеют тяжелые алкогольные проблемы.

Потребление алкоголя увеличивает риск заболевания и смерти от цирроза печени и панкреатита, а также рака полости рта, горла, пищевода, желудка, прямой кишки, легких, молочной железы и печени [35]. Потребление алкоголя в значительных количествах (более трех стандартных порций алкогольных напитков или 36−42 г спирта в день) [37] является однозначно негативным, точно также как и воздействие ударных доз при не очень частом потреблении. В этом случае алкоголь увеличивает вероятность смерти от сердечно-сосудистых заболеваний: ишемической болезни сердца, повышенного кровяного давления, геморрагического инсульта, аритмии, кардиомиопатии [3, 30, 37, 41]. Огромен вклад алкоголя в смертность от внешних причин: отравлений алкоголем, убийств, самоубийств, ДТП, травм, несчастных случаев и т. д. [14, 28, 31, 43].

Алкогольная смертность в советские годы и антиалкогольная кампания
Неблагоприятные демографические тенденции сложились в Советском Союзе еще в середине 1960-х гг., когда продолжительность жизни мужчин начала снижаться, а женщин — стагнировать на фоне некоторых успехов советского здравоохранения и практически повсеместного роста продолжительности жизни в других регионах мира. Выдающийся отечественный демограф Б. Ц. Урланис связал рост разрыва между продолжительностью жизни мужчин и женщин с бóльшим потреблением последними алкоголя [23]. Определенную ясность внесло изучение последствий антиалкогольной кампании в Советском Союзе в 1984–1987 гг. Тогда реальное потребление алкоголя сократилось приблизительно на 27% [14], что привело к падению смертности на 12% среди мужчин и на 7% среди женщин. Смертность от алкогольных отравлений понизилась на 56%. Смертность среди мужчин от несчастных случаев и насилия понизилась на 36%, от пневмонии на 40%, от других заболеваний дыхательной системы на 20%, от инфекционных заболеваний на 20%, а от сердечно-сосудистых заболеваний на 9%. После сворачивания антиалкогольной кампании показатели смертности, в особенности мужской, резко выросли [39].

Диаграмма 3. Динамика потребления алкоголя и продолжительности жизни мужчин и женщин в России в 1970−2002 гг. [15, 51]


И в советские годы, и после перестройки основными источниками кризиса сверхсмертности в России и Украины являются смерти от болезней системы кровообращения и от внешних причин [4]. Оба класса причин являются алкоголезависимыми. Именно поэтому эти виды смертности особенно живо «откликнулись» на антиалкогольную кампанию, отход от нее и либерализацию производства и реализации алкоголя в России. В большинстве случаев наличие алкоголя в крови не фиксируется в официальных актах о смерти (нередко, видимо, из этических соображений), что приводит к колоссальной недооценке алкогольной смертности.

Алкоголь и смертность от болезней системы кровообращения
Исследования, проведенные в двух городах России, обнаружили повышенное содержание алкоголя в крови значительного процента умерших от болезней системы кровообращения (Курск, 29% мужчин, 9% женщин, 1991 г.; Ижевск, 47% мужчин 20−55 лет, 1998–1999). Под маской значительной части сердечно-сосудистых диагнозов в обоих случаях скрывалось алкогольное отравление, поскольку дозы алкоголя, обнаруженные в крови у ряда умерших были смертельно опасными [15, 22, 28]. Согласно расчетам А. В. Немцова, ни Курская область, ни Удмуртия не являются лидерами среди регионов России по вкладу алкогольной смертности в общую [15]. Очевидно, что если бы подобные исследования были проведены по общероссийской или общеукраинской выборке, то результат был бы сходным. Нередко связанными с алкоголем являются и «трезвые» смерти от болезней системы кровообращения, поскольку нанесенный алкоголем вред нередко приводит к развитию хронических заболеваний. Многие геморрагические инсульты спровоцированы потреблением алкоголя [30, 37]. Такие инсульты характеризуются высокой летальностью, но смерть может наступить через определенный срок после инсульта, и повышенный уровень содержания алкоголя в крови умерших зарегистрирован не будет.

Алкоголь и смертность от внешних причин
Вклад алкоголя в смертность от внешних причин гораздо выше. Большинство убийц в России нетрезвы в момент убийства. В нетрезвом виде погибают около половины самоубийц, значительная часть которых не совершила бы роковой шаг, если бы не состояние опьянения. Алкоголь — одна из важнейших причин высокого уровня преступности в России. Ежегодно сотни тысяч россиян и украинцев совершают в состоянии алкогольного опьянения преступления, которые не собирались совершать или могли бы не совершить: убийства, случаи умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, изнасилования, хулиганские выходки, грабежи, разбои, кражи, угоны машин и т. д. В 2004 г. в России 295379 человек были осуждены за преступления, совершенные в состоянии алкогольного опьянения, что составило 37,2% от всех преступлений [12]. Многочисленные «пьяные» и в этом смысле случайные преступления наносят огромный урон обществу. Сами же преступники расплачиваются за них не только годами неволи, но и годами своей жизни, поскольку физические и социально-психологические условия содержания в исправительных учреждениях не способствуют долголетию.

Широко распространено мнение, что причиной большинства алкогольных отравлений является повышенная токсичность нелегальной алкогольной продукции. При этом забывается, что этанол сам по себе — токсичное вещество, и что одномоментный прием 400 г. качественного спирта является смертельно опасным для большинства. Токсикологические исследования показали, что основная часть потребляемого в России самогона и фальсифицированной водки не более, а в ряде случаев, менее токсична, чем качественная водка [16, 17].

Алкоголь и смертность мужчин трудоспособного возраста
Как говорилось ранее, мощнейший вклад в российскую и украинскую сверхсмертность вносят смерти мужчин трудоспособного возраста. Исследование результатов судебно-медицинских экспертиз в Ижевске показало, что доля умерших в состоянии алкогольного опьянения среди этой группы составила 62% (концентрация алкоголя в крови более 0,3‰) [28], что хорошо соотносится с результатами А. В. Немцова, рассчитанными для России, в целом [14, 15].

Влияние на смертность различных алкогольных напитков.
Согласно оценкам экспертов, среднестатистический взрослый россиянин выпивает около 14,5 литров спирта в год (официальные данные существенно занижены из-за высокой доли нелегальной продукции на рынке), при этом в последние годы наблюдается рост потребления [1, 14, 15]. В Украине по экспертным оценкам население потребляет более 12 л. этанола в год на взрослого человека [13].

Тем не менее, в ряде стран аналогично высокий уровень потребления алкоголя не сопровождается аномально высокой смертностью [52]. Среди этих стран Португалия, Ирландия, Чехия, Франция, Германия, Австрия. Причина в том, что разные виды алкогольной продукции оказывают дифференцированное влияние на смертность, при этом важнейшим фактором риска является крепость наиболее популярного в стране напитка. Как показывают исследования, одномоментный прием тех же самых доз этанола в виде крепких и слабых напитков, очевидно, оказывает сходное воздействие [18]. Однако крепость напитка в значительной степени определяет и культуру его потребления. Высокое содержание этанола в относительно небольшом объеме крепких напитков приводят к тому, что доза, которая естественным образом выпивается за вечер в компании, зачастую приводит к сильной интоксикации, которая является опасным для организма состоянием.

Эксперимент, проведенный В. П. Нужным и его соавторами, показывает еще один потенциальный механизм влияния именно водочной интоксикации на смертность. При экспериментальном потреблении добровольцами одинакового в спиртовом эквиваленте количества водки, пива и джин-тоника было замечено, при потреблении пива и джин-тоника максимум опьянения наступал через полчаса после завершения приема алкоголя. При потреблении того же количества этанола в виде водки максимум опьянения наступал через 90−150 минут [18]. На бытовом уровне это может означать ситуацию, при которой человек, пьющий водку, не чувствуя, что выпил предельную для его безопасности дозу, в течение часа и более продолжает потреблять алкоголь, достигая действительно сильной алкогольной интоксикации.

Характерно, что большинство стран, где наблюдались феномен сверхсмертности и демографические «кресты», — это водочные страны: Россия, Украина, Белоруссия и страны Балтии. На Диаграмме 4 представлена корреляционная зависимость между потреблением крепких алкогольных напитков и продолжительностью жизни мужчин в постсоциалистических странах в 2001 г.

Диаграмма 4. Потребление крепких алкогольных напитков (в литрах чистого спирта на взрослого человека в год) и ожидаемая продолжительность жизни в годах) в 2001 г. в постсоциалистических странах [13, 15, 48, 52]

Мы видим отчетливую корреляцию между этими параметрами. Отметим, что в левом верхнем углу мы видим отчетливый винный кластер. Поскольку страны с крепкоалкогольной культурной потребления вина, как правило, переходят на пиво (на вино переходят элитные слои), то проведем тот же анализ, взяв страны только водочного и пивного поясов (Диаграмма 5).

Диаграмма 5. Потребление крепких алкогольных напитков (в литрах чистого спирта на взрослого человека в год) и ожидаемая продолжительность жизни в годах) в 2001 г. в постсоциалистических странах водочного и пивного пояса [13, 15, 48, 52]

В этой выборке мы видим, что корреляция близка к стопроцентной (R=−0,93; p=0,0004). Это говорит о том, что главным фактором деструктивного демографического развития Украины, России, и других постсоциалистических государств является именно водочная культура потребления алкоголя.

Зависимость между крепостью наиболее популярного вида напитков и смертностью мужчин 40−59 лет в странах бывшего соц. блока хорошо видна на Диаграмме 6 для стран с уровнем потребления алкоголя более 8 л. спирта на человека в год. Отметим, что даже небольшой сдвиг преимущественно водочной Литвы в сторону вина приводит к заметно меньшей по сравнению с Эстонией и Латвией смертности не только среди мужчин 40−59 лет, но и в целом.

Диаграмма 6. Смертность мужчин 40–59 лет (на 1000 чел.) в зависимости от наиболее популярного вида напитков в постсоциалистических странах с потреблением более 8 л. чистого алкоголя в год на взрослого человека [25, 49, 52]

Другой коррелят алкогольной смертности — разница между продолжительностью жизни женщин и мужчин. В непьющих мусульманских странах с развитой системой здравоохранения и малопьющем Израиле эта разница составляет 4–5 лет. В странах пивного пояса этот разрыв, в среднем, равняется шести годам. В промышленно развитых странах винного пояса средний разрыв между мужской и женской продолжительностью жизни составляет около 8 лет. Наибольшим этот разрыв в винном поясе является в Венгрии, где крепкие напитки, хоть и в меньшей степени, чем вино, но все же весьма популярны среди населения. Это свидетельствует о том, что чем крепче напиток, тем более негативное влияние он оказывает на здоровье при потреблении в значительных количествах.

Наконец, наибольший разрыв между продолжительностью жизни женщин и мужчин наблюдается в «водочном» поясе, где среднее значение этого показателя превышает 10 лет. Печальное «лидерство» в 2001 г. было за Россией, где разрыв между средней продолжительностью жизни женщин и мужчин составляет 14 лет [51].

Крепкие алкогольные напитки — мощнейшие факторы демографического кризиса в России и Украине
Внимательное изучение ареала сверхсмертности в Восточной Европе не оставляет сомнений, что традиция потребления крепких алкогольных напитков (водка, горилка, самогон, палинка, ракия и т.д.) является колоссально мощным негативным фактором демографического развития, сопоставимым по силе с эпидемией СПИДа в Тропической Африке. Именно крепкие алкогольные напитки ответственны за аномально высокую (для соответствующего уровня экономического развития) смертность в России, Украине, Белоруссии и странах Балтии. Крепкие алкогольные напитки опасны благодаря существованию определенных паттернов потребления, обусловленных, впрочем, их свойствами. Культура потребления преимущественно крепких напитков сочетается с широкой распространенностью алкоголизма и практикой частых алкогольных интоксикаций. Алкогольная интоксикация является мощнейшим стрессом для организма и повышает риск умереть от болезней системы кровообращения и последствий неадекватного поведения, таких как самоубийства, убийства, ДТП, падения, травмы, отравления, утопления, переохлаждения, обгорания и т. д. Таким образом, практика сильных алкогольных интоксикаций, прежде всего, крепкими алкогольными напитками является важнейшим источником российской сверхсмертности.

Расчеты показывают, что если бы россияне и украинцы стали бы выпивать такой же объем этилового спирта, как и в настоящее время, но в виде более слабых напитков, а именно, пива и вина, то смертность в России и Украине была бы существенно ниже [11, 25]. Крайне вероятно, что смертность в этом случае не превышала бы рождаемости существенно, что привело бы к исчезновению резкой депопуляции, главного симптома современного демографического кризиса. Переход на более слабые алкогольные напитки в сочетании с уменьшением абсолютного количества потребления алкоголя, вероятно, мог бы привести к падению смертности до еще более низкого уровня. Все это в сочетании с повышением уровня здравоохранения и компетентной и осознанной политикой стимуляции рождаемости могло бы привести к полному решению демографического кризиса в долгосрочной перспективе.

Экспертные оценки алкогольной смертности в России
По расчетам ведущего специалиста в этой области А. В. Немцова, приблизительно каждая третья смерть в России имеет прямой или косвенной причиной алкоголь, а абсолютные потери могут достигать 750 тыс. в год [14, 15]. Если эти расчеты верны, то это именно та треть, на которую смертность в России больше, чем рождаемость, и которая создает депопуляцию России в наши дни. К недостаткам данных расчетов можно отнести использование упрощенной одномерной линейной регрессионной модели, необходимость которого в свою очередь в значительной степени была обусловлена недостатком и низким качеством статистических данных.

Б. А. Ревич оценивает уровень алкогольной смертности в 324 тысячи смертей в год. В эту цифру входит смертность от алкогольных отравлений, циррозов, связанных с алкоголем случаев рака и болезней органов кровообращения [19]. Следует отметить, что к потерям от этих заболеваний должны быть прибавлены колоссальные алкогольных потери от внешних причин: травматизма, несчастных случаев, убийств, самоубийств, ДТП и т. п. Эти потери составляют в России более 320 тыс. в год, и, судя по всему, не менее половины этих смертей связаны с алкоголем. Так, среди мужчин 20−55 лет, умерших в Ижевске в 1998−1999 гг. от внешних причин, 52,3% имели концентрацию алкоголя в крови более 1,5‰ [28].

В своей интересной работе В. И. Харченко с соавторами критикуют расчеты А. В. Немцова и оценивают алкогольную смертность в России как 15,7% от всех умерших в 2001 году или 315−393 тыс. Эти исследователи предлагают рассчитывать алкогольную смертность исходя из численности когорты лиц, больных алкоголизмом и злоупотребляющих алкоголем, в то время как «у трезвенников связи между потреблением алкоголя и смертностью нет никакой, у мало и умеренно пьющих эта связь очень слабая и скорее всего случайная» [26]. Такой подход вступает в некоторое противоречие с хорошо известным в клинической эпидемиологии «парадоксом профилактики» (prevention paradox): хотя индивидуальные риски тяжелого алкоголика существенно выше, чем риски умеренно пьющего, большинство страдающих от ряда алкогольных проблем — это именно умеренно пьющие, поскольку их значительно больше, чем злоупотребляющих алкоголем [38].

Кроме того, В. И. Харченко с соавт. дифференцированно подходят к расчету алкогольной смертности в различных возрастных когортах, отмечая, что алкогольная смертность концентрируется среди лиц 15−65 лет. Действительно алкогольная смертность среди несовершеннолетних и пенсионеров должна быть значительно ниже в процентном отношении, чем среди лиц трудоспособного возраста. Однако полностью не учитывать алкогольную смертность среди лиц старше 65 лет нельзя. Наводит на определенные размышления тот факт, что основные тренды смертности среди пенсионеров в России совпадают с динамикой потребления алкоголя: резкий рост с 1990 по 1994 г., падение с 1995 по 1998 г. и дальнейший рост с 1999 г. [49].

Есть и прямые доказательства наличия значительного количества алкогольных смертей среди людей постпенсионного возраста. Данные показывают, что смертность от алкогольных отравлений (которая может рассматриваться в качестве индикатора общей алкогольной смертности) среди 65−69-летних приблизительно такая же, как и среди 35−39 летних, да и в более старших группах такого рода смертность присутствует, хотя ее значение с возрастом снижается [14].

Таким образом, оценки В. И. Харченко с соавт. необходимо скорректировать с учетом потерь среди умеренно пьющих и людей постпенсионного возраста. Кроме того, непьющие, но злоупотреблявшие алкоголем в прошлом пенсионеры имеют повышенные шансы умереть из-за вреда, нанесенного этого привычкой организму ранее.

Среди особенно сильных сторон аргументации В. И. Харченко с соавт. можно выделить следующее положение:

«Из выступления по радио «Маяк» 31 марта 2004 года руководителя впервые созданной в стране Федеральной службы Госнаркоконтроля А.Г. Михайлова: «Численность наркоманов в России за последние 10 лет возросла в 9 раз и составила около 4 млн. человек, в той или иной степени приобщенных к потреблению наркотиков ... Из них ежегодно 70 тысяч умирают от передозировки наркотиков, а вместе с санитарными потерями их число составляет 200 тысяч человек». Но если 700 тысяч составляет, по данным А. В. Немцова, алкогольная смертность и 200 тысяч составляет смертность от наркотиков (в сумме 900 тысяч человек), то из общего числа умерших в 2002 году в возрасте 18-70 лет (1119567 человек) смертность от этих двух причин смерти составит 80,4%» [26].

Обобщая, можно сказать, что по данным всех трех исследований, алкогольная смертность приняла в России характер гуманитарной катастрофы, а в совокупности алкогольная и наркотическая смертность вносят решающий вклад в современную демографическую катастрофу в России.

Опиаты и амфетамины — мощнейшие факторы сверхсмертности среди молодежи
Алкогольная смертность, принявшая характер гуманитарной катастрофы, сосуществует в России и Украине с другой угрозой — смертоносными наркотиками. С точки зрения смертоносности особо выделяются наркотики, вводимые инъекционным путем.

Зависимость от инъекционных наркотиков вырабатывается чрезвычайно быстро: от героина после одной — пяти инъекций, а от кустарно изготовляемых препаратов амфетаминовой группы даже быстрее, и крайне тяжело поддается излечению. Ведущие наркологические клиники добиваются того, что лишь меньшинство прошедших курс лечения не возвращаются к наркотикам в течение одного года. Многие из бывших наркоманов возвращаются к наркомании в течение последующих лет.

Снижение приятных ощущений от наркотиков по мере увеличения срока приема героина заставляет увеличивать дозу, в результате чего заметная часть наркоманов умирает от передозировки. С каждой дозой наркоман вводит в свой организм токсичные вещества, которые разлагают все его органы. Значительное количество инъективных наркоманов во многих населенных пунктах России и Украине, в конечном счете, заражаются ВИЧ, а большинство ВИЧ-инфицированных — наркоманы. Среди наркоманов распространены также другие болезни крови (например, вирусные гепатиты), существенно снижающие продолжительность жизни. В результате средняя продолжительность жизни наркомана, употребляющего героин, не превышает 7 лет с начала попадания в наркотическую зависимость. Фактически, подавляющее большинство из них обречены на раннюю смерть.

Если по потреблению наркотиков, в целом, Россия и Украина, к счастью, отстают от большинства стран Запада, то по потреблению наиболее смертоносных инъективных наркотиков эти страны в числе лидеров [50]. Согласно данным общероссийского опроса, проведенного Министерством образования России в 2002 г., не менее 4,2% россиян 11−24 лет пробовали героин, и 0,8% препараты амфетаминовой группы. При этом подавляющее большинство пробовавших потребляют наркотики чаще двух раз в месяц [27]. Стоит иметь в виду, что далеко не все наркозависимые готовы признаться в ходе опроса, что принимают наркотики. Вклад в наркотическую смертность вносят не только инъективные наркотики, но и все остальные. Таким образом, около 5% российской молодежи обречены умереть в молодом возрасте, не оставив детей, только в результате наркомании. И хотя от водки и самогона в России умирает на порядок большее количество человек, чем от наркотиков, наркомания выбивает заметную часть молодежи, т.е. как раз той части общества, которая обладает наибольшим репродуктивным потенциалом, а потому она также является одной из основных угроз демографическому развитию России.

Влияние сверхсмертности на снижение рождаемости
Между тем, есть основания полагать, что алкоголизация и наркотизация негативно влияют не только на смертность, но и на уровень рождаемости в обществе [11]. Благодаря наркомании и практике сильных алкогольных интоксикаций показатели смертности среди молодежи в России и Украине в разы выше, чем во многих постсоциалистических странах, включая беднейшие. Многие молодые женщины умирают, не успев произвести на свет потомство. Катастрофическая смертность мужчин также является фактором снижения рождаемости. Смертность молодого мужского населения репродуктивного возраста автоматически увеличивает процент неполных семей, в результате чего растет процент одиноких женщин, отказывающихся от заведения второго или даже первого ребенка. Кроме того, большой разрыв между продолжительностью жизни мужчин и женщин означает, что высокий процент женщин имеет таких брачных партнеров, относительно которых у них нет и не может быть уверенности в том, что они смогут оказать своим женам ту поддержку, которая им неизбежно потребуется в течение значительного времени после рождения ребенка. В подобной ситуации высокий процент женщин не решается на рождение детей.

Исследование факторов рождаемости по данным Российского мониторинга экономического положения и здоровья населения показало, что отсутствие супруга является мощнейшим фактором, снижающим вероятность рождения женщиной ребенка. Неожиданным результатом этого исследования стало, в целом, негативное влияние потребления женщиной (а значит, и ее партнером) алкоголя на шансы стать матерью. При исключении из выборки алкоголичек, составляющих в обществе ничтожное меньшинство (менее 1%), оказывается, что непьющие женщины рожали чаще. «Так, среди совсем не употреблявших алкоголь в течение месяца рождаемость составила 6,1% (с 1995 по 2001 г.), среди пьющих 1−3 раза в месяц 3,1%, среди пьющих 1−3 раза в неделю 2,8%,… зависимость от частоты потребления мужем — обратная (за весь период наблюдений на более чем 200 случаев мужчин, пьющих 4 раза в неделю — всего 2 случая рождения детей)» [21].

Механизмы найденной взаимосвязи требуют дальнейших исследований, однако, в любо



Источник: http://www.tvereza.info
Категория: Наука | Добавил: alexsm15 (13 Май 2008)
Просмотров: 1852 | Комментарии: 5 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 5
5  
ну вообщето да. наш народ привык к правлению деспутов. сам никогда ничего не решал. вот и скопилось у нас неопределенности да недоверия друг к другу.....

4  
"Как вы яхту назовете, так она и поплывет"(Капитан Врунгель)
Многое зависит от того, как мы относимся к тем или иным событиям. Если заранее предрекать, что то у нас не выйдет и это, то мы так и останемся в глубокой .... Посмотрите на тех же американцев, которые всегда себе твердят, что они самые лучшие и все у них получится - и что бы о них не говорили, у них действительно многое получается. Когда-то я работал продавцом бытовой техники и заметил, что те покупатели, которые сразу относились к покупке товара с недоверием и то, что этот товар быстро поломаеться - так оно обычно и происходило, вне зависимости от производителя и марки товара.

3  
воть такое невеселое у нас положеньице

2  
не, ну ты прям докторскую тут склепал. демографический кризис наступает не только на Украине а и во всей Европе. но у нас такая беда вызвана совсем другими причинами. нововведение нашего уважаемого правительства касающееся повышения выплат на детей благоприятно сказывается только на благополучных семьях коих у нас не так уж и много. социальная ситуация говорит о том что неблагополучные женщины стремятся к кратковременному обагощению путем получения выплат на новорожденных, а дальнейшая судьба этих самых новорожденных их волнует мало. от этого отрицательная демография - ну откуда взятся прирусту если старики и дети умирают все чаще и чаще

1  
Извините за "корявости". Как говорится первый блин комом.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017 |